Голосование

Наша беседа с Михалычем состоялась сразу после питерской презентации нового альбома Animal ДжаZ. В слегка стоящей на ушах гримёрке "Космонавта" пришлось подождать сначала долго, потом ещё несколько раз понемножку, а в конечном итоге время перешло в разряд чего-то, не имеющего никакого значения. Несмотря на бесконечные прерывания разговора, потерянные было мысли без труда находились, и к цепочке порой противоречивых откровений цеплялись всё новые звенья.
Столь же "рвано" сложилась судьба самого интервью, порционно вышедшего на страницах сразу трёх изданий (московской деловой газеты "Взгляд", уфимского портала Gorobzor.ru и челябинского Chelmusic.ru). Специально для официального сайта группы этот содержательный "пазл" был не только собран воедино, но и снабжён бонусом в виде последнего вопроса, ответ на который до данного момента нигде не был опубликован:

- Как тебе сегодняшняя презентация? Ты сам со сцены сказал, что в Питере очень сложная публика...
- Я услышал и увидел на этой презентации ровно то, что ожидал. Публика в Питере не столько тяжёлая, сколько очень вдумчивая, въедливая. Люди на концертах пытаются, скорее, морально расти, чем развлекаться. Они приходят получить какие-то идеи для жизни. Московская публика более открытая, потому что они очень здорово впахивают на работе и не оставляют у себя в душе места для сомнений. У москвичей просто весь день идёт рубка капусты и ничего больше, а вечером они приходят в клуб и открывают в себе всё то, что было закрыто с утра. Западную публику - американскую, английскую и практически любую другую - хвалят за это. Именно потому, что они все занимаются тем же самым: весь день зарабатывают себе на пропитание, а вечером включается их душа. Питерцы же целый день открывают душу. Здесь никто не работает, даже в банке. В Петербурге все занимаются чем угодно, только не работой. Поэтому, естественно, когда они приходят на концерт, у них куча абсолютно не растраченных на рубку капусты эмоций!

- Это хорошо или плохо?
- Для меня - плохо. Потому что я люблю, когда люди с первой песни если уж не понимают процесс, то хотя бы сопереживают. Чувствуют, что в этом что-то есть. А в Питере для того, чтобы так было, нужно убедить. То есть они начинают тебе отвечать только песни с пятой и только в том случае, если предыдущие четыре ты спел так, что даже небеса успели перевернуться и уже стоят вверх ногами! Ты понимаешь, какая штука: за это можно критиковать, но нельзя этого не любить. Потому что если ты взял Петербург нахрапом, тебе ни один город мира, нация или национальность уже не страшны...

- Эмоций от концерта хватило?
- Мы всей группой перед выходом на сцену собрались в круг со словами: "Нас ждёт Петербург, друзья, тяжесть и непонимание - поначалу, а потом посмотрим, что будет". Когда с таким настроем выходишь на сцену, ты просто играешь для себя. Фигачишь, как можешь. Я от концерта получил огромное удовольствие, потому что в какой-то момент понял, что мне безразлично, что за люди стоят в зале и есть ли там вообще кто-то. Мы показали самые новые наши песни, буквально выдранные из сердца и ещё кровоточащие. За каждую из них я отвечаю, как за свою ногу или руку. Если кому-то понравилось - я рад, не понравилось - мне насрать. Потому что я это уже сделал - оторвал их от себя и выкинул в зал. Этим вечером было так.

- Явление публике с гитарой в который раз сегодня произошло?
- Второй. Хотя я ещё в 2004 году на "Нашествии" выходил с гитарой... Я, честно говоря, на электрической вообще не умею играть, вот в чём прикол. Не владею медиатором, играл сегодня пальцами, немного их покалечил, но это неважно. Просто в начале программы был момент, когда нужна была вторая гитара. Если уж приглашать какого-то гитариста, нужно делать из этого шоу, а известному мастеру своего дела предлагать такую тупую партию просто смешно. Поэтому решили обойтись внутренними средствами: ребята предложили мне сыграть, и я согласился. Тем более, песня, звучащая в начале, создаёт настроение...
Вообще концерт - это очень тонкая история. Если ты его неправильно начал, особенно в Питере, потом ты будешь ещё долго завоёвывать публику. А если первую песню сыграл так, как надо, то люди могут уже на второй раскрыться. Это непредсказуемая история, по большому счёту. Но у нас за десять лет накопился опыт. И мы знаем, что выйдя к зрителям, ты должен сразу показать, кто в зале хозяин. Хозяин, естественно, тот, кто стоит на сцене, он демиург. Те, кто пришли, они ждут чего-то. В зависимости от того, насколько я сильный, насколько я могу взять их вот так вот (жест рукой)... Они хотят этого, понимаешь? Подсознательно. "Публика" - неслучайно слово женского рода. Я сейчас не говорю о домострое, ни в коем случае. Это взаимное притяжение. Она мне уже дала понять, что приехала ко мне в гости, что готова на какое-то более тесное общение со мной. Но каким оно будет, насколько оно будет близким, это зависит от того, каким буду я. Потому что я могу повести себя реальным козлом, и публика просто уйдёт домой. Поймать тачку и уехать - без проблем. Поэтому мне остаётся балансировать на грани. Нужно суметь совместить эту хозяйскую позицию с тем, что я не могу слишком много себе позволить, это же не панк-концерт. Тут романтика очень тонкая.
Мы всегда выстраиваем программу таким образом, что первая часть состоит из довольно депрессивных песен, которые показывают чёрную нашу суть, в которых мы сомневаемся, мечемся. Я сразу даю понять: ты приехала ко мне, но имей в виду, первое, что я могу тебе сказать - что у меня есть проблемы, что я сложный, что я не решённый нифига, что я ничего не знаю и указать тебе не могу. Вот моя душа - она кровоточит. Способна это воспринять - давай. А дальше потихоньку начинается переход в иное состояние. Всё-таки нельзя постоянно ныть, это же скучно. Происходит какой-то перелом, когда во мне открывается другая моя сущность. Да, я сложный, я непонятный, но я умею развлекаться, я могу сделать весело тебе, а главное - себе. И это вторая часть нашей программы, как правило. Вот уже примерно десять лет мы так и выстраиваем наше выступление... всё равно ты уже знаешь, что у меня проблемы, что я непростой, а теперь давай просто развлечёмся, если ты готова на это после всего, что я тебе открыл.
Человек часто через слёзы приходит к веселью. Это и нас касается. Сперва плакать, а потом веселиться - не наоборот, ни в коем случае. Представляешь, сначала веселиться, а потом плакать - это же ужас! Это вообще кошмар! Вот сегодня был лучший случай такой программы. По восприятию. Они с нами сперва плакали, потом думали чуть-чуть, потом начали веселиться, а в конце всем стало вообще пофигу - плакать или веселиться. Все уже вышли на общую волну и понеслось... Дальше ты уже только утром сообразил: Господи, где я вчера был? Вот самые лучшие концерты Animal ДжаZ проходят примерно так: из низов души подъём к верху и в конце оптимизм. Потому что человек должен уходить из клуба, понимая, что жизнь не кончена, наоборот, она только началась. Я сам, когда всё удаётся, именно с осознанием этого и покидаю площадку.

- Можешь новый альбом описать одним предложением?
- Я могу одним словом сказать: эклектика. Чудовищная. Типичная для Animal ДжаZ. Всё, что мы обычно делаем, есть в этом альбоме. Песня начинается с одного стиля музыки, в куплете он перетекает во второй, совершенно не связанный с первым, в припеве - в третий, потом опять куплет-припев, а во что это всё выльется к окончанию композиции, никто вообще не знает.

- Ваш новый диск мог бы быть каким-то другим по счёту, или это именно Animal ДжаZ настоящего времени?
- Он мог бы быть любым, но вышел именно сейчас. Мы очень сильно мучились над вариантами звучания, когда записывались. По сути музыки он мог бы быть каким угодно, но мы слишком по-другому и по-взрослому подошли к тому, что делали: Это как с детьми. Первый ребёнок был в семье когда-то там давно, он уже вырос, стал взрослым, ты смотришь на него, и что-то в нём тебе не нравится. Спустя пятнадцать лет, у тебя рождается третий, а между ними ещё был и второй. Последнего ребёнка ты больше любишь, относишься к нему уже как к внуку фактически, потому что сам стал старым. Здесь та же история. Просто группа к этому чаду отнеслась гораздо более внимательно, чем к своим первенцам. К сожалению для них, но к счастью для сути. По-другому и быть не могло. За прошедшие годы мы научились чему-то (в плане воспитания детей в том числе). Этого ребёнка мы растили уже с применением всего того, что мы знаем про теорию и про практику, что самое главное. Поэтому он мог бы, конечно, появиться раньше, но выглядел бы тогда именно так, как наши первые альбомы. Сейчас же мы его облагородили, и он сам любит совсем не то, что наши дети пятнадцать лет назад...

- В студии целиком справляетесь своими силами или без саундпродюсеров не обходится?
- У нас был только один случай, когда мы отдались Андрею Самсонову, - запись предыдущего альбома "Эгоист". Не пожалели об этом ни разу. Человек, глядя со стороны, всё равно делал "энимал-джаз", несмотря на то, что вообще никогда не занимался такой музыкой. Он действовал предельно тонко и умно: ничего не стал переламывать через колено, просто чуть-чуть облагородил в одном месте, показал, как сделать лучше в другом... Как мы записывались с ним - это была сказка. На весь процесс ушло всего две недели! Андрей прекрасно знал, чего хотел. Мы же, когда делаем всё сами, просто приносим в студию репетиционные аранжировки песен и записываем. А потом начинаем думать: "Блин, а что же со всем этим сделать?" У него такого не было, он всё понимал заранее, имел чёткое представление о том, как и что должно звучать. Мы послали ему демо, он послушал и что-то для себя решил по каждой из песен. Наша группа научилась у него огромному количеству разных фишек, но эту пластинку мы решили записать самостоятельно. Собственно, "Эгоист" был единственным исключением, всё остальное мы делали сами в своих дурацких головах. И есть ощущение, что к этому альбому, наконец, научились.

- Получается, вы уже взяли от этого человека всё, что можно было взять, или почему не пригласили его в данном случае?
- Именно потому, что мы принципиально хотели вернуться к Юре нашему, Смирнову и посмотреть, что мы можем сделать, три года с ним не работав студийно. Это гораздо круче, чем отдавать кому-то другому что-то на откуп, даже доверяя ему. Когда ты сам держишь всё в своих руках и можешь рискнуть - это невероятное ощущение. Вокруг тебя царство, а ты в нём царь. Если получится осуществить задуманное, - а ты уверен, что получится, - все будут у твоих ног. Но я и мы все рискуем, потому что, возможно, никто не будет ни у каких ног, это же чувство исключительно субъективное.
Это примерно как когда я на концерте кидаю микрофон и молчу. И вдруг зрители начинают петь... В таких случаях я каждый раз ощущаю себя победителем. Я не жду, что они будут петь, я не удивлюсь их молчанию. Я всегда смогу это обыграть и выйти из ситуации, такое тоже бывало. Но я всё-таки раз за разом бросаю микрофон и знаю, что они сделают так, как надо, они будут петь, если я сам сделал всё верно. Возникает ощущение колдовства. Хотя в этом есть очень много неправильного, если говорить с точки зрения православия. Это гордыня. Но я не чувствую черноты. Наоборот. Я же не заставляю людей идти на баррикады, я просто говорю им: "Пойте", - и они поют. Мою тему. Это офигенно. И это же не какие-то языческие песнопения. Просто такая странная, непонятно откуда взявшаяся любовь... Разве такое с чем-то сравнится?
Вот это - то же самое, что записывать альбом самому. Ты выпускаешь его в свет, а потом читаешь что-то о нём или видишь на концертах реакцию зала и думаешь: "Блин, да мы это сделали!". Не Андрей Самсонов, а мы. Это невероятные ощущения.

- Кому принадлежала идея пронумеровать все диски? Хотели придать эксклюзивности каждой из коробочек?
- Идея родилась вследствие того, что дисковая индустрия переживает кризис. Представители лейбла "Капкан", который всё это выпускал, сказали: "Ребята, нужна какая-то человеческая фишка!". Я ответил, что человечнее, чем личная роспись, ничего быть не может. В итоге сначала я от руки написал все буклеты, потом их размножили.
Не знаю, быть может, для кого-то и зазорно получить номер... Но когда человек потом пишет: "А у меня 237-ой и нет автографа", - мы понимаем, что облажались. Зато, по крайней мере, каждый слушатель может нас уличить и проконтролировать всё. Идея была общей, к тому же многие уже так делали до нас, мы не открыли Америку.

- Вы выпустили альбом без названия, так тоже многие делали до вас. Но всё же почему?
- С названием другая история. Этот альбом очень сильно отличается от предыдущего. В случае с "Эгоистом" была идея, которую я мог озвучить, объяснить, что имею в виду, когда произношу данное слово. Что это не просто человек, который подминает под себя действительность, а тот, кто смотрит вокруг, оценивает людей, но всегда помнит о том, что окружающие так же ценны для него, как и его собственная личность. И он свои желания соотносит с тем, что хотят они, коррелирует и получается такой правильный эгоист.
В случае с новым альбомом никакой идеи, отвлечённой от самого содержания песен, не было. Просто имелось желание показать то, чего мы добились за тот период времени, что прошёл с выхода прошлой пластинки. Когда мы поняли, о чём собираемся петь, получился именно Animal ДжаZ. Одна песня будто бы взята из первого альбома, вторая - из второго, третья - из четвёртого... Есть на этом диске аллюзии и на "Эгоиста". В песне "Космос", например: "Можно всё, но будет больно". Два года назад казалось, что можно всё, а потом многое успело произойти... Я предложил сделать альбом белым, потому что "Эгоист" был у нас чёрным, и, не мудрствуя, назвать его просто "Animal ДжаZ". Парням идея понравилась.

- Свежий клип на песню "2010" тебе самому действительно нравится?
- Если воспринимать его как продукт, как фильм, как режиссёрскую работу, то да. Там всё связано друг с другом, кадр за кадр цепляется. Мне не нравится моя игра и вообще моё изображение на экране. Я главный персонаж во многих кадрах, вижу, что переигрываю, и не в восторге от этого. Где-то можно было быть более сдержанным, где-то - более открытым. То есть недоволен я исключительно самим собой. Но я никогда не слышал ни от одного нормального актёра, что он возвращается к кино, в котором снимался. Все они говорят: "Да я не могу вообще смотреть свои фильмы!" Пытаюсь делать на это скидку...

- Что-то ещё планируете снимать в обозримом будущем?
- Да. Буквально перед этим концертом у нас был разговор с режиссёром клипа "2010" Лёшей Петровым насчёт следующего видео на песню "Суббота, 6 утра". У него уже есть сценарий, он придумал его за пару дней, после того, как я ему сказал, что мы хотим продолжать с ним работать. Там будет ещё больше компьютерной графики, но совсем иного плана: перетекание помещения из одного в другое с сохранением моей личности, изменение на мне всей одежды... Короче, нечто несусветное. Это всё выполнимо, но многое зависит от того, сколько денег потребуется, и когда мы физически сможем это сделать. Судя по тому, что запланировано, я так подозреваю, что новый клип будет у нас к следующей зиме. Если только за это время мы не снимем что-нибудь малобюджетное. Такое тоже вполне вероятно, учитывая, что интерес есть, люди предлагают разные варианты. Но глобальный крутейший клип появится не раньше. Если получится реализовать всё так, как запланировано, выйдет бомба! Следом можно будет перепевать песню на английском языке, и отправлять видео на западные каналы.

- Есть что-то из написанного и выпущенного за годы существования группы, за что сейчас стыдно, или песни, которые вы просто никогда больше не будете играть?
- Стыдно - нет. Есть песни, которые немножко вышли из нашей канвы. "Аравика" какая-нибудь из первого альбома, другие композиции из ранних. Даже более того, мы 25-го марта играли в Москве концерт "Раритеты". Говорят, люди были в восторге, правда, я сам этого как-то не заметил. На сцене очень часто ловил себя на мысли, что я того человека, который эти тексты создавал, уже не знаю практически. Я с ним каждый раз был вынужден заново знакомиться, чтобы просто понять, о чём этот чувак пел. На репетициях мне казалось, что всё круто. Там я просто музыкальную составляющую ловил. А по ходу концерта, когда понадобилось какое-то сопереживание, спектакль, я вдруг понял, что не знаю, кто он, писавший: "Я не отдам тебя никому". Тогда я думал по-другому, а сейчас я только одного человека не могу отдать никому - себя самого. На концерте это была трагедия, потому что я понимал, что мне нужно как-то пытаться стать собой того времени, а я им уже давно не являюсь. После какой-то десятой или одиннадцатой песни я подошёл к Жене, нашему гитаристу, и на ухо ему сказал: "Я не хочу больше эти песни играть". Он решил, что я вообще отказываюсь продолжать концерт, смотрел на меня, не понимая, пока я не пояснил, что не хочу их больше НИКОГДА исполнять на сцене.
Если людям нравятся те песни, которые мы играли 25-го числа, пусть слушают их на альбомах, но я не должен тащить на себе этот крест... Мы не зарабатываем больших денег на том, что играем концерты, даже когда в зале собирается тысяча человек и больше. Если какому-нибудь клерку сказать, сколько я получаю за выступления, он будет долго смеяться. Деньги это круто, конечно, я ведь снимаю квартиру, у меня, между прочим, дочка взрослая, и за всё нужно платить. Но я пою для себя, для удовольствия. Всё, что все мы делаем на протяжении этих лет, - это в первую очередь самореализация. Я могу гордиться тем, что своё место в этой жизни занимаю. Что я не зря живу. Мне повезло: Бог дал такую возможность, более того, это нравится людям. Но когда я не испытываю удовлетворения, исполняя свои песни, ни деньги, ни что-либо ещё вообще не имеет значения. Те мысли, которые приходили мне в голову, когда мы играли программу "Раритеты", - это уже криминал. Значит, мне не нужно на сцену выходить. Потому что я только ради этого занимаюсь музыкой. Кто-то играет корпоративы, потому что это уже накатанная дорожка, а мы не "работаем", как это принято называть. Мы не оперируем деньгами, да и вообще занимаемся ерундой в понимании глобального количества людей. Но я отвечаю за то, что на сцене предельно искренен. Если я пойму, что больше не могу быть таким, если почувствую, что не получаю удовольствия от происходящего на концерте, я уйду. Это я могу обещать.

- Из этого следует, что в туре программа будет аналогичная: с минимумом старых песен?
- Да, так примерно и будет.

- А вы готовы к тому, что...
- (Не дослушав) Не поймут? Нас и на уже прошедших презентациях не должны были понимать. И не поняли. Даже в Москве, хотя это наш город. Первые четыре-пять песен люди стояли, как столбы. Правильно, так и должно быть. Пусть стоят. Мы для Казани, Екатеринбурга, Минска тоже исключения не сделаем. Сыграем там новую программу. Для Уфы, в которой мы не играли три года...
Тут уже перебиваю я, потому как понимаю, что такого быть не может. Дабы докопаться до истины, Михалыч подключает к разговору как раз находящегося поблизости клавишника группы, выясняются довольно интересные подробности...
- Шурик, когда мы в последний раз играли в Уфе? В 2009-ом?
- Я могу свериться со своими записями и сказать тебе точно.
- "Театро" это был клуб...
- Отвратительный.
- Ужасающий концерт.
- Один из худших.
- Да. После таких не то что давать интервью, жить не хочется...
Александр Заранкин находит то, что искал, и начинает читать с экрана смартфона:
- 7 октября 2009 года был худший концерт Animal ДжаZ в городе Уфа. Люди не прониклись ни одной из песен [...].
Оказывается, начиная с 2008 года, этот человек не только отвечает в группе за клавиши, но ещё и является своеобразным архивариусом, кратко записывая то, что происходит в зале при исполнении абсолютно всех песен в каждом из городов!
Без особой ностальгии прослушав "сводку" полуторагодичной давности, Михалыч резюмирует:
- Если честно, тот концерт запомнился просто кровавыми слезами. Особенно учитывая, что до этого в Уфе у нас всё было зашибись, а организатор, приглашающий нас в этот город, - просто идеал. 7 апреля мы снова будем играть в "Огнях Уфы", как когда-то, я надеюсь, всё будет нормально. Может быть, добавим в программу "Думать дважды", чтобы у бедных людей было хоть что-то, за что можно "зацепиться"...

- Расскажи о проекте "Zero People". В чем смысл его отпочковывания от Animal ДжаZ?
- В том, что там принципиально нет никакого Animal ДжаZ'а кроме двух участников группы. Есть моя чёрная составляющая, которую я частично показываю и в Animal ДжаZ, но в целом всё-таки соблюдаю некую дистанцию, потому что это группа широкого формата, рассчитанная на большие сцены, стадионную подачу. Я знаю, что музыка, которую мы играем, может быть доступна пониманию многих.
Zero People - очень ограниченный проект. Там слишком много личностного, субъективного, тексты по-настоящему смогут понять только близкие мне люди. То, что мы уже успели показать публике, - это самая "народная" часть. На концерте Zero People, который состоится в мае, будет песен 15-16, тогда всё и прояснится. Я, не стесняясь ничего, высказываю то, что думаю о жизни, о людях, которых я знаю. Некоторые могут узнать себя и едва ли им понравится то, что они услышат... Это мой личный крик души. Плюс ко всей этой затее имеет прямое отношение наш клавишник, для которого это тоже крик души, но уже в другом смысле. Animal ДжаZ - всё-таки гитарная группа, а Zero People - проект битов, клавиш и вокала. Здесь он может полностью выразить своё альтер-эго, поизвращаться со звуками. По большому счёту, мы оба позволяем себе одно и то же, только он пользуется теми средствами, которые ему даны, - это электроника, а я - тем, что мне дано, - это голос.
Zero People - это извращённый Animal ДжаZ. Это обнажёнка. Мерзкая сторона. В этом смысле можно сравнивать, но я думаю, что когда проект начнёт жить своей жизнью, очень быстро публика разойдётся по разным углам. Потому что это будет жестковато для тех, кому нравится Animal ДжаZ. Мне кажется, то, что мы делаем в рамках этого проекта, для более пробитых людей, более узконаправленных. Девочкам в первом ряду Zero People не нужен, да и всем остальным, наверное, тоже. Это такая мужская экспрессия... Хотя будет ли она нужна мужчинам - тоже вопрос.
Знаешь, есть такое потрясающее кино 79-го года под названием "Отпуск в сентябре". Олег Даль исполняет в нём главную роль. Он играет невероятного мудака - весь фильм до самого последнего кадра. И это снято в советское время, представляешь? Мудак, которого даже вообразить трудно: подставляет, кидает всех туда-сюда... мучает окружающих и мучается сам. Вот это и есть Zero People. Я даже иногда предлагаю людям проверить себя самих. Говорю: "Посмотри "Отпуск в сентябре". Он двухсерийный. Так вот, если ты будешь готов хотя бы, досмотрев первую серию, взяться за вторую, тогда тебе Zero People, наверно, понравится".

- Боишься чего больше всего?

Первая и единственная долгая пауза в разговоре, не спровоцированная кем-то или чем-то извне, разбавляется словом "охренеть", за которым всё-таки следует ответ.
- Двух вещей. Вполне реальных. Потерять голос и оглохнуть. Серьёзно. Это всё у меня близко. Голос - ещё ладно, но оглохнуть - это моя болезнь, с которой я борюсь уже три года. И этого я, наверно, по-настоящему боюсь. Больше, чем прыгать с высоты. Хотя высоты тоже боюсь. Но это - самое страшное, потому что дальше начинается другая жизнь, в которой ты должен себя искать по новой. Или заканчивать эту.

Елена Михеева

На предыдущую страницу